– Мистер Свин скучает, когда тебя нет. Погладь его, чтобы он чувствовал, что тебе не все равно.
– Ладно. А могу я шоколадного молока?
– Можно мне, – поправила Майя. – Можно, шоколадный ты мой! Но только один пакетик. Надо, чтобы и другим осталось.
Провожая взглядом племянника, пока тот шел через холл к классной комнате, она кусала губы, чтобы не дать слезам пролиться. За эти несколько месяцев несчастный ребенок прошел через ад. Она мысленно прокляла сестру, а когда обернулась, Селена стояла в дверях, внимательно наблюдая за ней.
– С ним все будет в порядке. Дети рано или поздно выкарабкиваются, а вот ты меня серьезно беспокоишь. Прекрати будить спящих собак, лучше иди в кабинет.
– Ты могла бы выражаться поприличнее. – Майя уселась на диван, до того истертый, что ему было самое место на свалке. – Допустим, я – белое отребье, но ты-то из хорошей семьи.
– Как же! – Селена ухмыльнулась. – Ты у нас леди, а я просто зашла помыть полы.
– Вымыть. – Майя осторожно улеглась, устроила живот как можно удобнее и положила ноги на подлокотник. – Так более литературно. Видно, сколько ты знаешь о физическом труде.
– От сестры вести есть? – спросила Селена, посерьезнев.
– Каталажка не сделала Клео разговорчивее. Сама эта тема раздражала. Майя не видела Клео много лет и обменялась с ней едва ли десятком телефонных звонков с тех пор, как той исполнилось восемнадцать и она получила право отряхнуть со своих ног пыль приютов, по которым они скитались. Втайне Майя лелеяла воспоминания о том, как Клео, это крутое дитя улицы, вызволяла ее из мелких передряг. На нее нельзя было всерьез опереться, но этого сейчас и не требовалось. Чтобы опереться, имелся богатый младший партнер в юбке.