— Это уж точно не ее вина, уверяю тебя. Она никогда специально не старалась превзойти тебя. Но она околдовывала людей, скажем так, и им ничего не оставалось делать, кроме как игнорировать тебя, да по-своему ты и сама была ею околдована. Я хочу сказать, в конце концов тебе даже стала нравиться эта нехватка внимания окружающих. Очень может быть, отъезд Клэр сослужит тебе прекрасную службу, юная Мери.

Мери прерывисто вздохнула.

— Я не жалуюсь, — заметила она.

Еще через несколько минут она объявила Питеру, что ее ждет целая гора работы в квартире, и он предложил подбросить ее до дому.

— Держи меня в курсе событий, слышишь? И дай мне знать, когда соберешься в Бирмингем, — попросил он.

Но, поблагодарив Питера и глядя, как он уезжает, Мери уже знала, к сожалению, что видит его в последний раз, потому что Питер оставался единственным звеном, связывавшим ее с Клэр.

Прежде чем приступить к уборке квартиры, она переоделась в рубашку и линялые джинсы. Здесь уже не осталось вещей Клэр и лишь немного ее собственных, и поэтому дом уже казался чужим. Завтра он совсем опустеет и будет ждать новых жильцов. Чтобы не зацикливаться на этой навязчивой мысли, Мери постаралась проследить за маршрутом Клэр — покуда хватило ее воображения. Сегодня вечером по каналу, завтра — по Атлантике; ей встретятся новые лица, новые впечатления, всю дорогу до Бостона, до материнских объятий… «Интересно, понимали ли когда-нибудь те, кто уезжает, каково это — остаться?» — размышляла Мери, открывая окна и накидывая чехлы на мебель.

Закончив с уборкой, она устала, вспотела и основательно запылилась. Тогда-то и раздался звонок в дверь.

Кто это может быть? Все друзья и знакомые были заранее оповещены о том, что Клэр уезжает, а торговые агенты уже нанесли ей свои визиты. Вытерев ладони о джинсы и сдернув с головы кепку — так неловко, что волосы растрепались и стали торчком, — она подошла к двери и открыла ее, чтобы увидеть на пороге — вот уж кого никак не ждала — Клайва Дервента!