— Благодарить? Нет, я не чувствую благодарности. Мне будет очень не хватать моей сестры.

Выражение лица Дервента смягчилось.

— А что насчет Бирмингема? Предложили ли вам пост всеобщей «универсальной тетушки»?

Надеясь, что он над нею не смеется, Мери сказала:

— Это вполне вероятно. У меня три племянника, я уверена, с ними забот полон рот. Но мне придется поискать и работу, разумеется.

— И вы уже абсолютно точно, решили ехать в Бирмингем? Что бы вам ни предложили взамен этой перспективы?

Мери замялась:

— Я еще не решила. Я еще не написала родственникам. Но… о какой альтернативе может идти речь? Не известно ли вам, где меня ждет работа, мистер Дервент?

— Я специально приехал сегодня в Лондон, чтобы вам ее предложить. К печати нужно подготовить одну рукопись, и, если вы согласитесь, было бы возможно, хотя и не совсем удобно, чтобы вы работали здесь и пересылали бы мне готовый материал небольшими порциями. Но теперь, в изменившихся обстоятельствах, я хочу предложить вам приехать ко мне в Кингстри и выполнить всю работу там. Мне это было бы гораздо удобнее, чем постоянно связываться с вами в Лондоне… Что вы скажете?

Мери была готова тотчас же согласиться, но осторожность взяла верх:

— Мне трудно говорить наверняка. Что это за рукопись? И сколько, по-вашему, может продлиться эта работа?

Он покачал головой:

— Не могу вам сказать. Пару месяцев… может быть, чуть дольше. Но так как я не собираюсь выкидывать вас из дому, если вам случится закончить работу раньше, надеюсь, неделя в ту или иную сторону особой роли не играет. Это, знаете ли, не моя рукопись. Это обязательство перед недавно умершим другом — я должен подготовить ее для публикации, но, увы, он уже не увидит своей книги. Вы наверняка о нем слышали — это Алан Кэборд, он жил в Танганьике и задумал эту книгу как свой решительный протест против угрозы уничтожения дикой природы Африки, о чем вы наверняка уже слышали.