В ее комнате было много воздуха и света, обои под ситец играли яркими красками, а окна выходили на зеленую лужайку. Показав комнату гостье, миссис Хэнкок заверила, что подаст чай, как только та спустится.

Но, снова оказавшись внизу и немного освежившись, Мери не смогла вспомнить, где именно ей собирались подать чай. Все белые двери, ведущие из коридора, были закрыты — за исключением одной-единственной. И, остановившись перед ней, Мери расслышала доносящийся оттуда легкий, фривольный голос Леони Криспин. Казалось, она говорит по телефону, и внезапно Мери обнаружила, что бесстыдно подслушивает…

— …Боже ты мой, ну да! Твоя простушка с золотым сердцем, про которое мы столько слышали, уже здесь… Ну конечно, знаю! Я звоню из Кингстри, я самолично таскалась в Рингвуд, чтобы привезти ее сюда… Но, каро мио, я же только что сказала тебе! Нелли пропустила твои слова мимо ушей и куда-то смылась еще до ленча… Откуда мне знать куда?.. Да нет же, с ней все в порядке. Она уже звонила и направляется домой. Но я-то не приставлена за ней следить. И ты бы мог проявить чуточку благодарности, Клайв, ведь я бросила все и помчалась подбирать эту твою девицу Смит… Да еще как! Все, что ты расписывал: такая милашка, такая разумница, такая утомительно скучная…

Но Мери уже слышала достаточно. Она отступила к подножию лестницы и ухватилась за стойку перил, чувствуя дурноту. Подслушивать чужие разговоры — все равно что читать чужие письма. И раз уж ты поддалась искушению, как это верно, — что услышала, то и заслужила!

«Милашка». «Разумница». «Простушка с золотым сердцем». Это ранило больнее всего… Клайв Дервент мог предоставить ей самой произвести свое впечатление на его семейный круг; он вполне мог пощадить ее и не навешивать заранее эти насмешливые ярлыки… Ибо у Мери не было ни капли сомнения, что слова Леони — всего лишь эхо его собственных, подтверждающее правоту его суждений, эхо их общего веселья над «этой девицей Смит»…