На этих мыслях меня прерывает дядя Санди.

— Доминик, — говорит он мне, — ты вовсе не спишь, я давно за тобой наблюдаю.

Я чувствую, что он ложится рядом, песок справа от меня приходит в движение.

— Я очень даже крепко сплю, — говорю я, и мы с ним начинаем долго заговорщицки хихикать.

Я люблю дядю Санди. Он — наш сосед справа, друг детства моей мамы и тети Бетси и вообще один из близких людей нашей суматошной семейки.

— Только не разговаривай с ней о Маркусе! — кричит тетя Бетси. — Она еще страдает.

Да, тактичности ей не занимать. Санди удивленно поднимает одну бровь.

— Ты собиралась выйти замуж за человека по имени Маркус? — спрашивает он.

— Что ты, он не любил меня так, как надо.

— А как надо?

— Меня надо любить до комка в горле или, на худой конец, до боли в сердце. Другие отношения мне не нужны.

— А он как тебя любил?

— Меньше. Много меньше своей бейсбольной перчатки.

И мы с дядей Санди вновь заходимся смехом.

— Ты все-таки спросил ее о Маркусе! — сердито говорит тетя Бетси.

— Я должен быть в курсе ее душевных метаний!

— Что бы вы, мужчины, понимали в душевных метаниях! — фыркает тетя Бетси.

— Санди все понимает в женских метаниях, — говорю я.

— Зови его дядя Санди, сколько тебе говорить!

— Я привыкла звать его по имени.

— Ты уже выросла, оставь эти детские штучки!

— Девочки, не ссорьтесь из-за меня!

— Вот еще. Из-за тебя! Мы ссоримся на предмет воспитания.

— Это ты, Бетси, круто завернула. Пойду окунусь после такого заявления.

Я покорно встаю и плетусь следом. Я привыкла ходить следом за дядей Санди. У меня это с детства.

Тетя Бетси недовольно следит за мной. С тех пор как я выросла, они с бабушкой Амандой стали очень подозрительными.