Анна-Лиза смолкла. В душе Дарэна всколыхнулось странное, непонятное чувство. Не жалость, нет. Может быть, сочувствие? Едва ли… А может быть, нежность к этой девушке, которая так трепетно относится к красоте и так глубоко способна почувствовать загадочность и мимолетность красоты ледяной скульптуры?
Похоже, сегодня он действительно открыл для себя другую Анну-Лизу. Вместо красивой пустышки, которую он видел вчера, перед ним сидела умная и чувственная женщина, которая умеет рассуждать, анализировать… Хотел ли Дарэн видеть ее такой? Ему сложно было ответить на этот вопрос. Скорее, нет… Лучше бы она оставалась в его памяти яркой бабочкой-однодневкой, беспечно порхающей среди жизненных бурь… Так легче. Меньше соблазнов, меньше искушений…
Он поймал ее взгляд из-под длинных полуопущенных ресниц. На этот раз она смотрела не сквозь него, а на него. Смотрела полусмущенным-полувызывающим взглядом. Он словно говорил: Да, я такая, я не требую сочувствия, но и не потерплю насмешек над собой. Вам остается лишь принять меня такой, какая есть, или убраться восвояси…
– Все в порядке. – Он улыбнулся ей спокойной улыбкой, давая понять, что ее откровения ничуть его не удивили и не насмешили. – Каждый видит вещи по-своему… Но почему вы так боитесь старости, Анна-Лиза?
Анна-Лиза досадливо закусила губу. На этот вопрос она хотела отвечать меньше всего. Сама виновата – нечего было так раскрываться перед человеком, о котором ты только и знаешь, что хочешь его… Она досадовала на себя. Обычно такая закрытая, сейчас она вдруг раскрылась и сделала это так внезапно, так глупо и нелепо…
Но отвечать на вопрос ей не пришлось. Из уборной вернулся Билл, который был отнюдь не в лучшей форме. Он, по всей видимости, пытался умыться, но вместо этого облил водой свитер и брюки. Его слегка покачивало, а то, что он пытался сказать Дарэну, разобрать было попросту невозможно.
– Батюшки мои! – воскликнул Дарэн и, повернувшись к Анне-Лизе, добавил: – Похоже, мне придется организовывать для этого красавца доставку на дом… Простите моего друга. Вчера отличился я, а сегодня – он…