— Боюсь, что придется, — с трудом произнесла она.

— Налить тебе кофе или горячего шоколада? — предложила миссис Коннинз. Она знала, что глоток обжигающего напитка помогал ее дочери прийти в себя.

— Если честно, то сейчас я не отказалась бы от глотка коньяка. — Энни выглядела подавленной.

Нора подняла бровь, изображая крайнюю степень удивления. Ее дочь никогда не увлекалась алкоголем. И если она попросила коньяка, значит, случай особый. Возможно, из всех своих глупостей она совершила сегодня самую серьезную.

— Пойдем в дом, — грустно вздохнула миссис Коннинз.

Энни подчинилась, зная, что несколько следующих минут вряд ли будут приятными. Придется признать, что мама была права. Энни погорячилась насчет Алекса Кроуза из–за Джейкоба, жившего двойной жизнью.

Нельзя сказать, что она изменила свое мнение об Александре Кроузе, вовсе нет, но, может быть, она не торопилась бы с выводами, если бы не тяжесть воспоминаний о той боли, которую причинила ей ветреность Джейкоба?

Нора сварила две чашки кофе и добавила в них по паре капель коньяка. Женщины устроились за столом на уютной кухне, собаки и кошки доверчиво улеглись вокруг. Огромный ньюфаундленд по кличке Монстр положил свою тяжелую голову на тапочки Энни.

— Ну, Аннабел–Лу? — поторопила миссис Коннинз, поскольку Энни сидела, разглядывая свою чашку, и не могла произнести ни слова.

Энни вздрогнула, услышав свое полное имя.

— Не называй меня так! — запротестовала она. — И вообще, что это была за дурацкая идея — назвать меня в честь твоей мамы — бабушки Аннабел и папиной мамы — бабушки Луизы? Я считаю, что…

— Энни, это ты повторяешь с тех самых пор, как начала разговаривать, — отрезала миссис Коннинз, поочередно поглаживая по голове двух кошек — то пушистую альбиноску Лору, то черную гладкошерстную красавицу Дору. — Но ты еще ни слова не сказала о том, о чем собиралась. Может быть, хватит тянуть кота за хвост?