— Будь справедлива, мам, — запротестовала Энни. — Там не было моей вины. Ну откуда же мне было знать, что Джейкоб помолвлен?

— Да, там не было твоей вины. Но то, что ты проделала на этот раз — это одна из величайших твоих глупостей! Так далеко ты еще ни разу не заходила. Ну просто ни в какие ворота… ох… — Как только Норе удавалось придать своему лицу серьезное выражение, ее тут же начинал снова душить смех.

Так далеко не заходила? Да после этого Энни вообще больше никогда ни во что вмешиваться не будет. Пусть хоть потоп! Ее дело — сторона.

— Это совсем не смешно, мам! — надулась Энни, глядя, как Нора безуспешно пытается бороться со смехом и снова начинает хихикать.

— Не даром твоя студия называется «Мешок сюрпризов». Ты сама у меня — мешок сюрпризов! — простонала мама.

— Ну прошу тебя, перестань смеяться!

Между тем губы Энни тоже начали разъезжаться в улыбке, и вскоре обе женщины корчились от смеха, словно соревнуясь, кто громче и дольше может хохотать.

— Он меня зарежет, — наконец смогла выговорить Энни. — Задушит, а потом повесит на ближайшем дереве!

— Дорогая, если он тебя зарежет, то уже не сможет ни задушить, ни повесить! — возразила миссис Коннинз, утирая слезы, текущие по щекам, и протянула упаковку бумажных платочков дочери.

— Он выглядит, как человек, способный сделать это только ради собственного удовольствия, — пробормотала Энни, вытирая нос платочком. Теперь уже она не знала, плакать или смеяться. Алекс Кроуз, если захочет, может запросто разрушить ее жизнь!

Нора покачала головой.

— А ты уверена, что отослала вчера эти злополучные корзины?