Сегодня Энни вбежала в офис, будучи не в самом лучшем расположении духа. Если сказать точнее, Энни просто трясло от возмущения. И се мама не могла этого не заметить.

— Что случилось, дорогая? Тебе снова звонил Джейкоб? Или ты увидела, что мальчишки кидают камни в голубей?

— Этот парень — настоящий бабник! — выдохнула Энни. — Нет, не Джейкоб. Я говорю о том клиенте, который сделал мне вчера заказ. Я тебе рассказывала…

— Сдается мне, дорогая, что ты опять торопишься с выводами, — улыбнулась миссис Коннинз, поднимая голову от бумаг, разложенных на ее письменном столе. — И мы обе знаем, как часто ты признаешь ошибочными собственные суждения месяц спустя. Вчера Джейкоб был святым, сегодня оказался негодяем. Так может, человек, о котором ты сегодня говоришь «негодяй», завтра окажется святым?

Энни старалась не вспоминать об оскорблении, которое нанес ей бывший приятель, и слова мамы были ей неприятны. И все же Нора Коннинз была права: ее дочь часто совершала поступки, о которых потом сожалела, и часто произносила слова, которые хотелось взять обратно.

— Судя по тому, что ты говоришь, — уже мягче продолжила миссис Коннинз, — этот человек позволяет себе немного… ммм… свободный образ жизни?

— Немного? Да у него четыре любовницы одновременно, мам! Четыре! — возмущенно воскликнула Энни. — И, по–моему, все они — миссис! Они замужем! Он разрушает семьи!

— Это их проблемы, дорогая. — Миссис Коннинз была куда рассудительней своей юной дочери. — Боюсь, что для многих мужчин это — обычное дело.

Энни остолбенела.

— Обычное? Ты считаешь, что это нормально?

— Просто стремление создать семью — это женская черта, моя милая, — усмехнулась миссис Коннинз.

— И что, много найдется женщин, которые захотят выйти замуж за такого? — воскликнула Энни. — Да он же просто грязная свинья!

— Лично я считаю, что этого типа следует выволочь на площадь и публично высечь! — иронично протянул мужской — и очень мужественный! — голос.