— То есть вы хотите сказать, что никакой жены у вас нет, — заключила она. Видимо, это и есть та ошибка, в которую ее собирался ткнуть носом Алекс.

— Равно как и четырех любовниц, — насмешливо добавил Алекс.

— Ну, может, я ошиблась в их числе… — пробормотала Энни, отводя глаза.

Ей так и не удалось разглядеть на лице Алекса признаков досады, которую непременно должна была вызвать ссора с женщиной — а тем более с четырьмя! Кроме того, мог ли он с такой легкостью посвятить вечер их беседе, если бы у него было столько подруг, требующих внимания?

Верить ему или не верить? Извиниться за оплошность или сказать какую–нибудь колкость, изобличая развратника и лгуна? Но прежде чем Энни успела что–либо сказать, Алекс придвинулся к ней настолько, что его волосы защекотали ей висок.

— Знаете, о чем я думаю, Энни? — прошептал он ей на ушко. — По–моему, в детстве ваш отец слишком редко шлепал вас по попке.

Энни вздрогнула и побледнела.

— У него есть для этого уважительная причина. Он умер, когда мне было четыре года.

Энни помнила отца очень смутно. В ее памяти вставал образ сильного мужчины, который сажал ее на плечи и катал по саду, доброго и веселого. Мама, когда смотрела на мужа, всегда улыбалась… Как все они были счастливы!

— О, простите. Я не знал, — прервал ее воспоминания тихий голос Алекса. — Вам, наверное, нелегко пришлось.

— Не столько мне, сколько маме. — Энни пожала Плечами, стараясь не показывать, какую боль причинило ей воспоминание о ранней смерти отца. Прошло столько лет, но она до сих пор не смирилась с утратой.

Энни ждала, что Алекс снова начнет свои упреки, но он молчал, и тогда она решилась поднять глаза. Алекс пребывал в задумчивости, и по его виду невозможно было догадаться, что за думы овладели им. Неужели он замолчал, потому что его мучает совесть из–за своего неуклюжего высказывания?

— Знаете, Энни, — внезапно прервал молчание Алекс. — Ваше поведение помогло мне разобраться в ситуации.