Но вот, наконец, все формальности были улажены, развод утвержден. И в этот знаменательный день Майлз Диксон обратился к Карен с нежданным предложением:

– Отличная работа! Можно в честь такого случая угостить вас ужином?

Молодая женщина скептически изогнула бровь, и от взгляда собеседника это не укрылось.

– Карен, если вас мучает совесть, так ведь отныне я – свободный человек. Кроме того, сдается мне, вы заслужили, по меньшей мере, королевский пир и бутылку самого лучшего шампанского, что только найдется в городе. Сражаться вам пришлось не на жизнь, а на смерть. Должен же я хоть чем-то вознаградить доблестную воительницу!

Карен с трудом сдержала смех.

– Честно признаюсь, бывали дни, когда я думала: да отдай ты ей хотя бы этого чертова пса!

– Мерлин ростом не уступит пони, – рассмеялся Майлз. – Как Линда собиралась держать его в сиднейской квартире, у меня просто в голове не укладывается.

– Ну что ж, приглашение принимается, – кивнула она после минутного размышления.

Но одним ужином дело не закончилось. За столом Майлз с несвойственной ему робостью проговорил:

– Карен, мне очень хотелось бы увидеться снова.

Она завороженно глядела на спутника сквозь дрожащее пламя свечи. Однако в аквамариновых глубинах глаз читалась настороженность.

– Но только если вы сами этого хотите. Видите ли, я не считал себя вправе заводить об этом речь раньше. Однако я уже не первый месяц думаю о вас днем и ночью.

У Карен перехватило дыхание. Сколько раз за последние месяцы она с тоской признавалась себе: да, ее неодолимо влечет к этому человеку! Ах, если бы Майлз не был ее клиентом! И этот развод… Долгими бессонными ночами Карен ворочалась в постели, не смыкая глаз, прислушивалась к глухому шуму моря под окнами и гадала: что думает о ней Диксон?

– Боюсь, у меня та же проблема, – медленно проговорила она.