«Почему я перестала делать маникюр? И платье себе до сих пор не купила… Опять вырядилась в бриджи и футболку, хотя обещала ведь Женьке сменить образ на более женственный. Сегодня это бы здорово пригодилось. Наверное, женщина, особенно та, которая приближается к тридцатилетнему рубежу, постоянно должна находиться в боевой готовности – напомажена, намакияжена и одета, как модель на подиуме. Чтобы в случае внезапного появления приятного незнакомца не быть застигнутой врасплох. Хорошо хоть, что не поленилась сегодня подкраситься…»

Из задумчивости Нику вывел строгий голос Ады Павловны. Девушка вздрогнула, потом тряхнула головой и с энтузиазмом принялась за работу, полностью выбросив из головы свое сегодняшнее неожиданное знакомство.

Однако, лишь только Ника сделала последний снимок, Юрий мгновенно материализовался рядом с ней и, как нечто само собой разумеющееся, принялся свинчивать треногу. Потом, забросив ее на плечо, он встал по стойке «смирно» и сделался похожим на солдата почетной королевской охраны.

«Он и правда выглядит, как мой верный паж», – усмехнулась про себя Ника, а потом снова обратила свое внимание на Аду Павловну. Предложив ей в ближайшее время прийти в фотоателье, чтобы они вместе могли отобрать фотографии для печати, Ника пояснила:

– Все, что вам понравится, я сброшу на диск, а самые лучшие снимки распечатаю в размере десять на пятнадцать.

– И еще я хочу, чтобы вы сделали наш с Басиком большой портрет, – требовательным голосом добавила старушка. – Мне кажется, для него подойдет тот снимок, где мы склонили друг к другу головы – это должно будет выглядеть очень проникновенно.

– Думаю, вы правы, – не стала спорить Ника. – Жду вас в нашем фотоателье в любое удобное для вас время.

Ада Павловна довольно заулыбалась, а Себастьян поглядел на Нику мудрым взглядом, как бы говоря: «Правильно делаешь, что соглашаешься. Даже если тот кадр окажется не самым лучшим, сделай так, как она просит, – с моей хозяйкой лучше не связываться».