Купер издал звук, который очень напоминал фырканье.

— Скорее всего, ей было тяжело таскать их на себе, а она ни за что не призналась бы, что стареет и слабеет.

Поверенный полистал бумаги.

— Айсобел распорядилась передать небольшую сумму денег и всю свою одежду местному театральному обществу.

— Театральному обществу? — переспросил Купер. — Ее не покинуло чувство юмора. Короче говоря, мисс Лоу, вы не наследуете ничего, кроме полотенец. Не оправдались ваши ожидания.

— А я ничего и не ожидала.

— Так я и поверил! Минуту назад вы так бойко перечисляли возможные для наследования вещи, что мне показалось, будто вы выучили список наизусть. Вы, должно быть, читали его на ночь, чтобы покрепче уснуть, перечисляя поштучно серебро, старинные кресла, драгоценности и меха.

Не слушай его, приказала себе Ханна. Но вслух сказала:

— Я хочу уточнить насчет квартиры, мистер Стивенс. После смерти Айсобел вы сказали, что я могу какое-то время пожить там. Я, конечно же, выеду, но как долго…

— Не вижу никакой проблемы, если вы останетесь еще на некоторое время, пока все не вывезут. Но вы, как и все остальные, хорошо знаете, мисс Лоу, что на квартиры в Баррон-Корт большой спрос. Думаю, что попечители захотят уладить этот вопрос как можно скорее.

— Я понимаю. — Ханна сползла на самый краешек кресла. — В таком случае мне надо поторопиться.

Кен Стивенс вынул одну страницу и закрыл папку.

— Есть еще кое-что. Фактически это самая ценная вещь, упомянутая в завещании Айсобел.

Ханна сидела на самом краешке кресла, ее плечо касалось плеча Купера, и она невольно почувствовала, как он напрягся.

Кен Стивенс развернулся в кресле и что-то достал из секретера, стоявшего позади его стола. Через мгновение он поставил перед собой деревянную шкатулку и снова откинулся в кресле.

Рука Купера взметнулась, словно он хотел прикоснуться к шкатулке, но он тут же, словно нехотя, переборол себя.