Ханна склонилась над платежной квитанцией, пытаясь закрепить разорванные края.

— Ты говорил, что у тебя весь вечер будут клиенты. Я предупредила секретаря, что буду здесь, если ты спросишь.

— Ты очень мило все устроила, — у него вырвался смешок. — Я всегда считал тебя умницей, Ханна. Секретарша сообщила мне, что ты влетела в офис со сверкающим взглядом, словно узнала нечто невероятное.

— Так и есть. — Ханна приложила последний кусочек квитанции, пробежала глазами текст, убедившись, что содержащаяся в документе информация не имеет никакого отношения к делу, потом отложила бумажку в общую кучу.

— Ну, расскажи мне великую новость. Что было у Кена Стивенса, каково завещание Айсобел?

— Можно сказать, все закончено, — сухо ответила Ханна, — осталось только сдуть пыль.

— Так я был прав? — Брентон отодвинул кучу бумаг и уселся на край стола. — Она оставила тебе все, что имела?

— Ну, почти.

— Что я говорил! — Его голос буквально источал радость. — За ужином расскажешь мне все подробно.

Ханна встала и как бы между прочим сказала:

— Ты был абсолютно прав, Брентон. Только в твоем сценарии упущена одна деталь. Айсобел прожила все, что имела, и умерла без гроша в кармане. Права была я. Она мне ничего не оставила.

Брентон не сдвинулся с места, словно прирос к полу, и открыл от удивления рот. У нее тогда тоже была такая же реакция. Ее не слишком огорчил тот факт, что она ничего не унаследовала, ее сразило сообщение, что после Айсобел вообще никакого наследства не осталось.

— Совсем ничего? — голос Брентона напоминал придушенное карканье вороны. — Но… но она ведь была состоятельной женщиной!

— Она казалась состоятельной. Она гениально притворялась богатой. — Ханна пересказала все, что узнала от Кена Стивенса касательно квартиры, драгоценностей, мебели, фарфора, серебра и мехов.