Ханне стало ясно, что Айсобел вряд ли оставила ей что-либо, иначе этого вопроса не было бы. Хорошо, что она никогда не возлагала особых надежд на наследство.

— Когда я впервые приехала в город, меня интересовала только моя новая работа, и лишь спустя несколько месяцев я собралась навестить Айсобел, просто так, из вежливости, все-таки пожилая родственница, мало ли что, может, нужна помощь.

— Вы были с ней знакомы раньше?

— Нет. Я, конечно, знала, что есть такая Айсобел, но раньше с ней не встречалась, слишком дальнее родство — двоюродная сестра моего дедушки.

— Вы часто ее навещали?

— Нет, только один раз.

Голос Кена Стивенса прозвучал недоверчиво:

— И она сразу пригласила вас переехать к ней?

Ханна с трудом заставила себя сдержаться.

— Да, сразу! Мы вспоминали родных, она расспрашивала меня, как и с кем, вернее, где я живу. Я сказала, где и кем работаю и что снимаю комнату с подругой, но она выходит замуж, мне придется искать другое место жительства, но, к сожалению, я не могу одна снимать комнату — для меня это роскошь. Тогда Айсобел и предложила мне пожить у нее некоторое время, а я подумала, что это хорошо для нас обеих, я могла бы присматривать за ней…

— Присматривать за Айсобел? — изумился Кен Стивенс.

— Ну конечно, я тогда плохо знала ее, но очень скоро поняла, что Айсобел менее всего хотела, чтобы на нее смотрели как на старуху.

— Похоже, вам неожиданно повезло, — задумчиво проговорил он.

Ханна передернулась от негодования и очень обрадовалась, когда кто-то тихо постучал в дверь: она готова была сказать то, о чем бы позднее горько пожалела.

— Теперь вы оба здесь, можем и начать, — удовлетворенно сказал Кен Стивенс.