— Мама? — Маленький мальчик обхватил ее за шею. — Доминик не сказал, что ты приезжаешь.

Она крепко обняла его. Господи, как же приятно держать его в руках! Он такой теплый, такой замечательный.

— Он сам не знал. Как ты?

— Хорошо. Я учусь играть на клавесине Доминика. Он сказал, что я уже достаточно большой. Я уже знаю одну песню. Я сыграю… — Он оттолкнул ее и сморщил нос. — От тебя плохо пахнет.

— Знаю. — Она ласково погладила темные кудри мальчика, отбросив их со лба. — Именно поэтому я всегда говорю тебе, что ванну нужно принимать каждый вечер. В последние дни у меня не было такой возможности. Но ты не должен быть таким грубым и говорить мне об этом.

— Я не хотел… — Он нахмурил брови. — Я ведь не огорчил тебя?

— Нет. Ты никогда меня не огорчаешь. — Она снова обняла его. — Давай засыпай снова, детка.

— А ты будешь здесь утром?

— Да, и, возможно, тебя ждет сюрприз.

— Подарок?

— Приключение. — Она поцеловала его в лоб. — Прекрасное, увлекательное приключение. Тебе такое даже не снилось.

— А кто эти люди? — Барри смотрел мимо нее на Форбза и Галена.

— Друзья. — Она укрыла его одеялом и встала. — Ты познакомишься с ними завтра. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Глаза у него слипались. — Спокойной ночи, мама.

— Ваш сын? — спросил Форбз, когда она закрыла дверь спальни и вышла вместе с ними из дома. — Сколько ему?

— Пять.

— Очень красивый малыш.

— Это правда. — Елена одарила его сияющей улыбкой. — Он красивый и славный.

— Ты так его обнимала, что удивляюсь, как у тебя швы не разошлись, — заметил Гален.

— Я ничего не почувствовала.