На часах было чуть больше четырех, когда Леони наконец добралась до виллы в Нортвуд-Хиллс, где жила вместе с отцом. В свои двадцать шесть лет девушка уже вполне могла позволить себе отдельное жилье, пусть пока только съемное, но она не хотела оставлять отца одного. А он отказывался переезжать в квартиру поменьше.

Стюарт Бакстер сидел за столом в кабинете и складывал кубик Рубика, который Леони подарила ему на Рождество. Когда она вошла, он оторвался от своего занятия и взглянул на дочь.

— Я еще не получил повестки в суд, — печально сообщил отец. — Но думаю, полиция скоро будет здесь.

Он выглядел совершенно опустошенным. Так же как и накануне вечером, когда открыл дочери правду. Ей снова стало очень жаль его.

— Может, до этого не дойдет, — участливо сказала Леони. — Я ходила к Видаллу. Есть шанс, что он не станет подавать на тебя в суд. И даже оставит тебя в должности, если ты вернешь растраченные деньги компании.

С минуту Стюарт молча смотрел на дочь.

— Как тебе это удалось?! — воскликнул он в изумлении. — Ты едва знаешь этого человека!

— Я воззвала к его лучшей стороне, — соврала она, скрестила пальцы за спиной.

— Что ты ему такого сказала? Вчера он был совершенно беспощаден ко мне.

— Я заверила его, что ты скорее отрубишь себе руку, чем снова начнешь играть.

— О, я усвоил урок, можешь мне поверить? — с горькой усмешкой сообщил старик. — На такой исход я даже не надеялся. Однако полагаю, теперь все знают, что происходит.

— Служащие только что-то подозревают. Но слухи все же лучше, чем тюрьма, ведь так?

— Конечно. Не думай, что я неблагодарный, Леони. Просто я все еще не могу поверить! Видалл сообщил, когда я узнаю о его решении?

— К завтрашнему дню все будет решено, — ответила девушка и оставила отца наедине с его мыслями.

Она поднялась в свою спальню и только тут почувствовала небольшое облегчение. К восьми часам ей нужно быть во всеоружии, чтобы уберечь отца от тюрьмы. И она сделает для этого все, даже если ей придется переступить через собственную гордость.