Люси понимала, что ей нужно показать, так сказать, товар лицом, но все внутри нее сопротивлялось и кричало: «Нет, только не Морту Бранду! Только не ему!» Она набрала воздуха в грудь и решила молчать… но в тот же миг выпалила в спину Морту:

— Ты всегда этого хотел, да? Приехать и купить этот дом, а потом разломать все, что напоминает тебе о твоем… твоем…

— Ну давай, давай, договаривай. О моем позоре? Унижении? О моей бедности и незнатности? Да, маменька Февершем постаралась на славу. Вторая дочка не уступает первой.

— В каком смысле?

— В смысле стервозности. И глупости, кстати, тоже.

— Ха! Разве Вероника — не твоя Большая Любовь?

— Ты имеешь в виду, Большая Любовь Всей Моей Жизни? Увы, вынужден тебя разочаровать. С тех пор я несколько продвинулся вперед. У меня было еще две или три Больших Любви, не говоря уж о Средних и Малых Любовях…

— Какая прелесть! Очень рада за тебя. За барышень тоже.

— Барышень? Нет, не думаю. Девственниц среди них не было ни одной.

Хорошо, что она шла сзади. Хорошо, что в доме всегда полумрак. Краска плеснула в лицо, словно язык пламени.

Морт Бранд шел по старому дому и злился. Похоже, она и вправду выросла, малышка Люси, Санни-Солнышко, и это почему-то вызывало у него едва ли не бешенство.

Он так хотел сюда приехать! Просто приехать, побродить по знакомым с детства холмам, по тисовой аллее, по роще, где сквозь зеленую листву пробивается солнце…

Морт помолчал и добавил чуть доверительнее:

— Люси, честное слово, все получилось случайно! На выбор предлагались три места, все в Дартмуре, но одно успели почти мгновенно продать, а когда я узнал про Грин-Вэлли…

Люси распахнула перед Мортом дверь в одну из спален и процедила:

— Это совершенно не важно, Мортимер. Зато теперь ты сможешь похвастаться перед друзьями-нуворишами, что у тебя имеется собственное родовое поместье. Во всем надо искать светлые стороны.