«Иногда на посеребренных звездой любви берегах Глисон отдается желаниям и биению сердца, — писал Наполеон. — Озаренный луной, он не в силах оторваться от сладостного и меланхоличного зрелища лунной ночи. Он не уйдет, пока оно не исчезнет, пока тьма не сотрет его мечты. Целыми часами он предается созерцанию в гуще леса, а когда наступает вечер, юноша, погруженный в раздумья при свете серебряной любовной звезды, не уходит до полуночи».

Кто сказал, что у тиранов нет сердца? Даже в ссылке, на далеком острове Святой Елены, он вспоминал Эжени и называл ее «своей первой любовью». Однако в расцвете их романа он неожиданно отказался от притязаний на брак. Эжени получила вежливое письмо — дескать, Наполеон знает, что рано или поздно ее чувства к нему переменятся. А потому он не вправе ее удерживать и возвращает клятву в любви до гроба. В тот самый день, когда Эжени его разлюбит, она должна сказать ему об этом. И если она увлечется кем-нибудь другим, не надо сдерживать свои чувства. Он все поймет и простит. Он разбил сердце Эжени.

«Теперь мне только одно остается — мечтать о смерти», — написала она. Но некоторое время спустя ее сердечко исцелилось, и она вышла замуж за другого перспективного офицера — Жана Батиста Бернадота. Он дослужился до звания маршала Франции и в 1809 году взошел на шведский престол. Эжени стала королевой, и ее потомки по сей день правят Швецией.

Полный решимости жениться, Наполеон переключил свое внимание на более зрелых дам. По меньшей мере пяти из них он делал предложения, а одной из его избранниц — мадмуазель де Монпансье — было шестьдесят лет. Но никто не считал бедного и дурно одетого молодого корсиканца марьяжным королем. Он ходил, надвинув на уши шляпу, а пересыпанные перхотью длинные пряди волос лежали на воротнике шинели. Дешевые хлипкие сапоги не знали сапожной щетки, он никогда не носил перчаток, с презрением отзываясь о них как о «бесполезной роскоши». По правде говоря, они ему были просто не по карману.