Несмотря на браваду, к Мэдсону Фокси стучался, чувствуя, как его желудок наполняется холодной водой. У него всегда так было. Всегда, когда он боялся. В желудке сразу же становилось холодно, как будто туда вливали колу, извлеченную из морозильной камеры.

— Войдете… — хмуро ответствовал Мэдсон.

Фокси по опыту знал: если шеф настойчиво выделяет ударные гласные в словах — добра не жди.

Кола плюс кубик льда… — почувствовал Фокси и вошел в кабинет.

Мэдсон сидел на стуле в своей любимой позе «кошмарного кошмара», как окрестил ее про себя Фокси. Голова — в плечах, руки стоят локтями на столе, а кулаками прижаты к тем местам, где теоретически должны располагаться скулы, которые у Мэдсона давно спрятались за основательным слоем жира. Взгляд устремлен не на вошедшего, а сквозь него, как будто в комнате никого нет, кроме самого шефа Мэдсона, сидящего в позе «кошмарного кошмара».

Плюс еще один кубик… — посчитал Фокси и подумал, что на этот раз будет не так-то просто убедить шефа Мэдсона, что в метро тоже бывают пробки…

— Я вас слушаю, молодой человек, — не меняя ни позы, ни выражения лица, произнес Мэдсон.

На этот раз Фокси решил быть предельно честным и уповать только на собственное обаяние.

— Мистер Мэдсон, я виноват, — признался он, изображая глубокую печаль в глазах и в голосе. Потому что, хоть Мэдсон и делал вид, что не смотрит на него, Фокси прекрасно знал, что шеф пристально наблюдает за каждым движением его лица. — Вначале я проспал, а потом ко мне пришла квартирная хозяйка, миссис Туна… Вы знаете — мне нечем платить за квартиру. Так что пришлось ее убалтывать. Она дала мне месяц отсрочки, но в следующем месяце она точно меня выгонит, мистер Мэдсон… Может быть, я бы успел вовремя, если бы у меня была машина. Но машину я продал еще два месяца назад, чтобы расплатиться с миссис Туной… Знаю, что виноват, но вы уж простите меня, мистер Мэдсон. Я обещаю больше не опаздывать…