— Ты настоящий друг, — сказала Дон, подставляя ему щеку. — Спасибо, что помог мне в этом бедламе.

— Не за что. — Скотт сжал зубы так, что защемила челюсть. Его чувства к ней были более чем дружеские, но и ее верность Бренту внушала уважение. Впрочем, это не утешало. — Не забудь: если я буду нужен, не стесняйся… — Слова прозвучали как-то нелепо.

— Спасибо, Скотти! — Дон открыла дверцу машины и направилась к подъезду.

Скотт вышел проводить.

— В котором часу вы завтра уезжаете? — спросил он, беря из ее рук ключ и вставляя его в замочную скважину.

— Не знаю. Зависит от того, когда Брент заявится.

«Если он вообще заявится», — подумал Скотт, распахивая дверь несколько резче, чем требовалось.

— Ну ладно, если не увидимся… — Он едва сдержал стон, готовый вырваться изнутри. — Было чудесно встретиться. — Наклонился, прикоснулся губами к ее губам. — Может быть, навещу тебя в Нью-Йорке. — И резко отстранился.

Дон хотелось схватить его за пиджак, притянуть к себе, попросить, чтобы не уходил. Нет, она не имела на это права. Скотт заслуживает гораздо лучшего.

— Обязательно встретимся, — произнесла она шепотом. Еще немного постояла у двери, пока он заводил машину, потом вошла в подъезд и окунулась в густой, безнадежный туман одиночества.

2

«Как же пусто на душе», — с тоской подумала Дон, рассматривая с порога спальни роскошную двуспальную постель. На глаза навернулись слезы, но она их не замечала, пока рисунок покрывала, состоящий из синих и белых квадратиков, вдруг не расплылся.