— Что ж, здесь я, видимо, обречена на голодную смерть, придется ужинать с тобой, — обратилась она к Скотту.

— Обещаю, от голода не умрешь. — Он был таким радостным, что у Дон все запело внутри. — Как насчет «Хаулихена»?

— Прекрасно! — Она взяла его под руку и обратилась к родителям: — Извинитесь за меня перед Даном и его пассией, скажите, что постараюсь увидеться с ними до отъезда.

— Скажем, скажем, — мягко отозвалась Рини. — Идите!

— Поразвлекайся, детка! — Эд с трудом поднялся. Взявшись за руки, как дети, родители проводили их до дверей.

— Она такая радостная — приятно смотреть! — прошептала Рини.

— Из-за него, — поддержал Эд. Он догадывался, в каком состоянии была семейная жизнь дочери, хотя Дон это всячески скрывала. Хоть бы Скотт сделал ее счастливой…

— Ты что? — озабоченно спросила Рини.

— Думаю. — Эд поднял седеющие брови.

— О том, что наша девочка выбрала себе не того мужа?

— Да вроде того…

Сев в машину, Дон снова посмотрела на дверь, уже закрывавшуюся за родителями.

— Они ничего! — заметил Скотт.

— Да, — согласилась Дон. В горле у нее появился комок. Конечно, родители в курсе ее семейных дел. Неважно, как узнали, главное — знают, что ее брак превратился в фарс. Этим и объясняется, почему они толкают ее в объятия Скотта.

— Если не возражаешь, я заеду домой, — произнес Скотт, заводя мотор. — В спешке часы забыл. А без них я как без рук.

«О Боже!» — в панике воскликнула про себя Дон. Она не встречалась со старшими Ларкиными с тех пор, как просила у них адрес Скотта, а ей отказали. Ее родители продолжали с ними дружить, но она всякий раз убегала из дома, когда они приходили в гости. Не могла простить.

Словно прочитав ее мысли, Скотт сказал:

— Не напрягайся, глупышка. Мать с отцом в Аризоне у родственников.