Дон облегченно вздохнула — приехали. Скотт со скрежетом остановил машину.

— Жаль, что мы заканчиваем вечер на такой грустной ноте, — произнесла она, поворачиваясь к Скотту. — Правда, все было чудесно. — Она взялась за ручку дверцы. — В какое время завтра? Куда двинем?

— Хотел пригласить тебя походить под парусом.

— Интересно. Не вылезай, не надо! — поспешно проговорила Дон, заметив, что Скотт открывает дверь со своей стороны. — Я сама дойду.

Он не обратил внимания на ее слова. Обошел машину, открыл ей дверцу. Она посмотрела на него слегка боязливо: нет ли у него каких намерений? Нет, вроде ничего. Даже руку не предложил. Проводил до двери, коротко бросил: «Спокойной ночи, Дон!» — повернулся и пошел к машине. Совсем странно.

— Спокойной ночи, Скотти! — крикнула она ему вслед.

Просыпаться не хотелось. Отвернувшись от теплых лучей утреннего солнца, Дон поудобнее устроилась на подушке. А может, не вставать вообще? Сказаться больной?

«Не будь такой трусихой», — подсказал ей внутренний голос. Она отбросила одеяло и спустила ноги на пол.

— Рановато ты сегодня! — приветствовал ее отец, когда спустя полчаса она вошла в кухню — свежая, в розовой блузке, таких же шортиках и тапочках.

— Для меня это поздно! — ответила она, наклоняясь к его щеке. — Ой, щетина какая, бриться надо! — Отвернулась к полке за чашкой и сказала: — У меня сегодня парусная регата!

— Правда?

Интересно, действительно в его голосе прозвучало беспокойство или ей так показалось? Дон обернулась с пустой чашкой в руке.

— Не надо было мне идти с ним вчера, да, пап?

— Налей себе кофе и присядь, дочка!