— Что, у меня вся кожа красная? — в панике воскликнула она. — Я так и знала! — Дон живо представила, как облезет и в результате потеряет работу.

— Да нет, не вся, — успокоил мучитель. — Думаю, еще остались несгоревшие места.

«Он еще издевается!» — подумала с возмущением Дон.

— Мне, конечно, трудно судить, — не без удовольствия продолжил Скотт, разглядывая ее откровенным взглядом. — Позабыл твои прелести. Только и помню, что…

— Стоп! — Она поняла. Он намекал на тот случай у Шэдоу-Клиффс, когда с нее соскользнул купальник.

— Почему «стоп», дорогая? Я хотел сказать: только и помню, что родинку около пупка…

«Так я тебе и поверила!» — сказала про себя Дон, улыбаясь. А между прочим, эту родинку пришлось удалить, сочли, что она ни к чему для рекламы бикини — не будут раскупать.

— У тебя что-то с памятью, Скотти! Родинка — это не у меня!

— Может, проверим? — пошевелил он бровями, имитируя популярного телевизионного комика.

— Нет уж! — Дон с трудом удержалась от смеха. Все-таки какой Скотт нахал! И забавный. И надо же, так ее возбуждает! Боже, как она его любит!

— Ладно, уж посмеяться нельзя! — Скотт положил руку ей на плечо, слегка прижал к себе.

— Давай, давай, Скотти, смейся над другом детства! Наухаживался за красотками — вот и путаешь!

— Ах так?! Ну так считай! Во-первых, та певичка, которая полагала, что возраст — не помеха. — Он начал шутливо загибать пальцы. — Потом та воровочка, которая захотела укрыться на моей вилле от ищеек Интерпола. Еще… — Он поскреб подбородок. — Ах да, сексуальная испанская помидоринка, помешанная на быках…

— Ты невозможен! — расхохоталась Дон.

— Точно!

Смеясь, они взялись за руки и пошли дальше.

Через полчаса Скотт остановил машину у дверей ее дома.

— После ужина продолжим? Как насчет кино? Или хочешь потанцевать?