— Господи, как болит голова, — пробормотал незнакомец.

Он все-таки остановился у обочины, но не сдвинулся со своего места за рулем.

— Где мы? — наконец спросил он, глубоко вздохнув.

Виктория выглянула в боковое окно.

— Полагаю, где-то возле мыса, — откликнулась Виктория, увидев у залива старинное укрепление. — Но сейчас темно, а мы ехали так быстро, что… Ох!

Его пальцы с такой силой сжали ее бедро, что Виктория не смогла сдержать крик.

— Извините, — машинально пробормотал он, мгновенно убрав руку. И немного помедлив, добавил голосом, в котором слышался приговор самому себе. — Я заблудился. Я не могу вспомнить дорогу домой.

При этих самых обычных словах сердце Виктории сжалось. В них звучала горечь, смущение, даже одиночество, хотя человек, произнесший их, выглядел суровым, даже грубоватым и исключительно энергичным. Не в силах удержаться от сочувствия, она погладила его холодные пальцы.

На лице незнакомца застыло странное выражение — это было и замешательство, и искренняя радость, которую Виктория заметила еще в магазине.

— Ты такая красивая, — проговорил он. — Я благодарен богу, что ты со мной. Без тебя я бы не смог этого сделать.

С каждым словом ее сердце билось все сильнее: казалось, в них сосредоточился весь смысл, заключенный во вселенной. И как тогда, в книжном магазине, Виктория невольно почувствовала сожаление оттого, что сказанное не соответствовало и не могло соответствовать действительности.

Пит постучал в окно, заставив их вздрогнуть и приведя в смятение мужчину, нежно сжимавшего ее руку.

— Откройте дверь, — приказал, Пит через стекло.

Некоторое время незнакомец непонимающе смотрел на него, как будто видел в первый раз, затем кивнул и, слегка поморщившись, открыл дверцу. Пит жестом предложил своим спутникам подвинуться, уселся за руль и нарочито равнодушным тоном спросил, куда ехать.