По дороге домой она увидела демонстрантов, знамена, толпу; поддавшись внезапному порыву, запарковала свой «мини» в переулке и пошла пешком в сторону Трафальгарской площади, которая, похоже, была общим местом сбора.

Очкарик, стоявший возле нее, вдруг посмотрел на часы.

— Уже три, — возбужденно заявил он.

Внезапно толпа подалась вперед, раздались крики. Небольшая группа людей, отделившись от основной массы, заняла проезжую часть. Люди уселись на асфальте вплотную друг к другу. Поток подхватил Линду, и она оказалась возле края тротуара. Полицейские оттаскивали сидящих с мостовой. Как только одного человека удаляли с проезжей части, его место тотчас занимал кто-то другой. Толпа завелась. Люди скандировали лозунги, оскорбляли полицейских. Большой голубой фургон постепенно заполнялся нарушителями общественного порядка, однако новые люди по-прежнему занимали места на проезжей части.

— Бомбу — вне закона! — закричала Линда, чувствуя себя великолепно. Она протестует против бомбы. Участвует в событии, имеющем всемирное значение. В меру своих возможностей спасает будущее ее детей. Это было захватывающее приключение.

— Бомбу — вне закона, — подхватили ее соседи.

— Пойдемте. — Темноволосый молодой человек взял Линду за руку, и они выбежали на дорогу. Сели на асфальт перед приближающимся такси.

— Ну и кретины, — прорычал возмущенный водитель.

Линда испытала небывалый душевный подъем; розовощекий констебль потащил ее за руки к тротуару. Она сопротивлялась; другой полицейский подхватил ее за ноги. Она смутилась из-за того, что ее юбка задралась значительно выше колен; стражи порядка бесцеремонно опустили Линду на тротуар.

Кто-то подал Линде руку и помог подняться. Она обнаружила пропажу туфель и ссадину на руке. Платок слетел с головы, волосы падали на лицо.

— Ну и вид у вас, а? — произнес все тот же темноволосый молодой человек. — Хотите повторить?