На Маффин ажурные черные колготки и больше ничего.

Маффин в белых сапогах до бедер.

– Красивая она девушка, – заплетающимся языком выговорил Клаус.

– Да, – согласился Джон, – и выглядит всегда так целомудренно. Ее даже женщины любят. Самое важное, что никакой грубости.

Клаус кивнул и пролистал фотографии еще раз.

– До завтра нам требуется окончательное решение, – торопливо заговорил Джон. – Ее домогаются и другие важные клиенты, и мне надо им сказать.

– Конечно. Конечно. Я знаю, вы все до мелочей обговорили с нашим отделом информации. Но я подумал, раз уж я в городе, надо бы встретиться с вами обоими. Я уверен тем не менее, что ответ положительный. – Он взял фото Маффин в белых сапогах. – Такая очаровательная девушка…

Да, размышлял Джон, очаровательная никчемушка, без меня ей бы уже пришел конец, а, может, и начала-то никакого не было.

Он вспомнил, как они познакомились. Не где-нибудь, а на катке. Джон делал серию фоторепортажей «Девчонки по всему Лондону», и Маффин была на катке – пухленькая, прыщеватая и полон рот зубов. На ней был оранжевый свитер, и Джон подумал: парочка отличных титек, поэтому несколько раз ее сфотографировал. Снимки вышли удачными, и он повез ее в Брайтон – пощелкать немного в бикини. Она только что оставила школу и училась на курсах машинисток.

– Зря время теряешь, – сказал ей Джон, – чтоб такую женщину похоронить за письменным столом.

Она пришла к нему в студию посмотреть отпечатки с негативов, и он предложил: позируя перед камерой голой можно заколачивать большие деньги.

– Мои родители пришли бы в бешенство, – захихикала она.

Но в мгновение ока сбросила одежду, и он отснял пять кассет, а потом в мгновение ока была в его объятиях, и у них вышло на полу, и он поинтересовался: где примерная девочка из Уимблдона набралась такого опыта?

– У меня было пять ребят, – заявила она. – В год по приятелю с двенадцати лет!