Майк – второй ее муж, первый – смутно помнился из той поры, когда ей было восемнадцать. Она любит Майка, но не с той безумной страстью, как любила, когда они только сошлись.

– Здорово смотрится, а? – продавщица сунула голову в дверь.

– Да, блеск, – ответила Клео. А вот что Майка застала утром, не блеск.

Не блеск, что он – голый – с таким явным удовольствием горбатил свое тощее тело. Не блеск, что пышногрудая блондинка, что лежала под ним, – одна из ее близких подруг.

Она дернула молнию, выбралась из бежевой замши, отделанной бахромой, и отдала девушке, чтобы та унесла и завернула.

Сексом заниматься надоело? Почему вдруг такой вопрос? Она ничего не делала как-нибудь иначе. И он наизусть знает любое ее движение во время полового акта.

Может, она виновата, что в их половой жизни наступил застой? Нет, знает, что не она. Майк – вот кто стал другим.

Однажды изменила Клео. Один раз, один мужчина. Было чудесно и в то же время противно. Она постаралась, чтобы на этом все кончилось.

Деньги у них водятся, не миллионы, однако им вполне хватает. Майк на хорошем счету. Клео внештатно берет интервью для журналов. В ее заработке они не нуждаются, но работать ей нравится, она любит свое дело.

Она не спеша одевалась: темно-коричневое гаучо, свитер от «Сони Рикьел», сапоги от «Бибы», кожаный пояс от «Гуччи», темные очки с коричневыми стеклами от «Оливера Голдсмита» – на глаза, подкрашенные красновато-лиловыми тенями.

Клео забрала свой сверток и вышла на залитую солнцем Пятую Авеню. Она договаривалась встретиться и пообедать с Джинни и уже не отменишь – слишком поздно. Обед с Джинни – последнее, что ей сейчас хочется… Голубоглазая Джинни со светлыми кудряшками и ненасытным половым влечением.

«Джинни глупа как пробка», – не раз говорил Майк. Ну так он мало кого из ее подруг своими комментариями не втоптал в грязь… включая Сюзен, ту блондинку, что корежилась под ним сегодня утром.