На пристальные взгляды – ноль внимания, Маффин к ним привыкла.

Она остановилась у прилавка с темными очками и примерила. Очки – с большими и круглыми стеклами розового цвета.

Маффин понравились. Она исподтишка стрельнула глазами по сторонам – никто вроде не приглядывает, а потому спокойно отошла от прилавка – очки так и остались на носу.

Запихнула в рот еще «Молтизерс», скомкала пустой пакетик и бросила на пол. Затем, тихонько напевая вышла через парадный вход и велела швейцару поймать такси.

В Лондоне шел дождь, такси, однако, Маффин притянула как магнитом. Она живет на последнем этаже большого дома на Холланд-Парк. В однокомнатной квартирке вместе с приятелем Джоном Клэптэном. Он – фотограф, который нашел Маффин, когда ей было семнадцать, и перевез к себе, как только они уговорили ее родителей в Уимблдоне и те дали согласие.

«Мы поженимся, – уверял их Джон, – сразу, как я получу развод.»

– Дома кто есть? – позвала Маффин, отпирая дверь. Скрафф, дворняжка, что она подобрала, слоняясь по городу, залаял, подтверждая, – он-то дома.

– Погулять хочешь, парнишка? – осведомилась Маффин. Она взглянула на блокнот у телефона, не оставил ли Джон ей записку. Утром, когда она ушла, он спал.

«Террацца, – девять часов, – нацарапал он, – одевайся и малюйся пораспутней, это сделка с Шуманном по календарю.»

Маффин покривилась от досады. Ненавидит она все эти деловые ужины, что устраивает Джон.

– Без них не обойдешься, – обычно терпеливо втолковывал Джон. – Личный контакт – вот что любят эти бзик-нутые стариканы. Пощупают тебя глазками – ну и что, все равно на фотографиях разглядывают всю тебя целиком.

– Фотографии – другое дело, – доказывала Маффин.

– Ладно, тогда разговор окончен. Ну и будь еще одной серенькой девочкой-моделью с привлекательными сиськами. Я-то делаю из тебя личность, звезду.