Но Лосева уже в комнате не было.

- Моя мысль понятна? - внушительно осведомился Шухмин. посмотрев на Откаленко.

- Понятна, понятна, - рассеянно и нетерпеливо ответил Игорь, снимая телефонную трубку. - У меня, милый мой, тоже в двух местах дымком потянуло. Надо кочегарить.

И он стал набирать какой-то номер.

А Лосев тем временем миновал длинный коридор и уже скачками спускался по широкой лестнице, догоняя кого-то.

- Коля! - крикнул он. - У тебя машина есть?

На улице было ветренно, холодно и сыро. Под ногами хлюпала вязкая каша из грязи и снега. Снег еще лежал на крышах, низко над ними нависли тяжелые, серые тучи.

Машина то летела по глянцево-мокрой мостовой, то упиралась в стену машин перед светофорами. Невозможная стала езда по Москве, средняя скорость в часы пик оказывалась чуть не пятнадцать километров в час, сто лет назад на извозчике москвичи передвигались быстрее.

Переговорив с товарищами в машине на эту злободневную тему, Лосев выскочил на углу нужной ему улицы. До райуправления тут уже было недалеко.

Егоров ждал Лосева в своем кабинете, где кроме письменного стола, заваленного папками и бумагами, и сейфа был втиснут еще стул. Лицо у Егорова всегда было усталым, но короткие усики задиристо топорщились и глаза воинственно блестели.

- Нет, ты только взгляни! - воскликнул он, увидев входящего Лосева и даже не успев поздороваться. - Ты только взгляни! Садись, - спохватился Егоров.

Сняв пальто и подсев к столу, Виталий внимательно стал читать полученную телефонограмму, ощущая, как что-то внутри у него начинает холодеть от дурных и как будто сбывающихся предчувствий.

В телефонограмме сообщалось, что в результате срочного расследования, проведенного по просьбе районного управления внутренних дел Москвы, установлено, что упомянутая кондитерская фабрика, являясь действительно фондодержателем лимонной кислоты, своего представителя в Москву, однако, не направляла и доверенность № 072 от 14 марта с.