И только там фабрика эту кислоту может получить в течение данного года, причем определенное количество тонн. Все, понимаешь, планируется.

- Выходит, эти жулики заранее знали, какая в Москве требуется доверенность, от какого предприятия?

- Выходит, так.

- А откуда они это могли узнать? Кто им мог дать такую информацию? Ведь постороннему человеку ее не дадут, например, в министерстве... какое тут может быть министерство ?

- Пищевой промышленности, - подсказал Эдик и добавил: - Ясное дело, никто там этой информации постороннему человеку не даст. Тут свой человек нужен.

- Свой или... не свой, но... так, так, так, - задумчиво произнес Лосев и снова спросил. - Ну, а на заводе, производящем эту самую кислоту, знают всех своих фондодержателей?

- Само собой, - пожал плечами Албанян и, многозначительно подняв палец, добавил: - И знают, кто и сколько уже выбрал из своего фонда в этом году, - затем подумал и сказал: - Тогда есть еще один возможный источник информации. Сами фондодержатели. Допустим, та же кондитерская фабрика. Достаточно иметь своего человека там в бухгалтерии, чтобы вовремя состряпать доверенность и получить строго фондируемую кислоту.

- Да, пожалуй, ты прав. Это третий канал информации, - согласился Лосев.

- Но ты, понимаешь, обрати внимание! - возмущенно воскликнул Эдик. - На чем все эти опаснейшие преступления держатся. Исключительно на безответственности, формализме и равнодушии, полнейшем равнодушии!

Вот я его спрашиваю, там, в бухгалтерии: "Как вы доверенность читали? Ведь в штампе неверно названо это Ивановское объединение".

- Жулики тоже знают, с кем имеют дело, - вставил Виталий.

- Точно! - Эдик сделал выразительный жест, словно поймал Виталия на слове. - А этот деятель в бухгалтерии на меня таращится и говорит: "Да кто же штампы по буквам читает? Тем более они всегда слепые".