— Симона сказала, что ребенок с тобой.

— Да, в целости и сохранности. — Или это ее комната, казалось, была в целости и сохранности, пока сюда не вошел Флинн. Она закрыла дверь только для того, чтобы не удрал малыш. По контрасту со всеми остальными помещениями фирмы ее офис был тихим уголком здравого смысла. Традиционный письменный стол. Ящики картотеки. Пара крепких стульев. Кружка с заточенными до одинаковой остроты карандашами. Фотография родителей с двумя младшими сестренками. Систематизированные по цвету папки, сложенные в безупречно ровную стопку.

С приходом Флинна эта атмосфера организованности и порядка необратимо менялась. Так было всегда. Молли никак не удавалось понять, каким образом он умел превратить приятный, спокойный и мирный день в бесконечный кошмар. Это потрескивание в атмосфере бывало всегда внезапным, словно первый раскат грома перед грозой. Она только что была дипломированным бухгалтером, а в следующее мгновение уже ощущала, что у нее есть груди и бедра, беспокоилась, что волосы у нее могут быть в беспорядке, и спрашивала себя, как бы она выглядела в его глазах без одежды. Молли пыталась анализировать эту проблему с разных точек зрения, но ответа не находила.

Флинн обладал непонятной и пугающей способностью вызывать в женщине чувство смутной тревоги. Заставлял нервничать.

Однако в этот момент встревоженным и нервным был он сам.

— Она ушла, — сказал Флинн. — До сих пор не могу в это поверить. Что бы я ни говорил ей, все впустую. Просто взяла и ушла.

Молли откинулась на спинку рабочего кресла и смотрела, как он меряет комнату шагами.

— Я опасалась, что так и выйдет. Когда эта ненормальная выскочила из твоего офиса, она явно ничего и никого не слушала. Но я уверена: она вернется, Флинн. Ни одна мать просто так не бросит своего ребенка…