Он нагнул голову, чтобы снова поцеловать ее, — единственное, чем он мог ей ответить. Настойчиво-нежно потерся ртом об ее рот, пока губы Молли не разомкнулись. Когда его язык соприкоснулся с ее, она еще крепче обвила руками его шею.

Флинн отступил к стене, увлекая Молли за собой. Ее блузка весьма кстати выскочила из-под пояса юбки, и его пальцы неожиданно ощутили кожу. Теплую, подвижную, уступающую его нажиму, теплеющую у него под ладонями. Пальцы Молли забрались к нему в волосы, нежно гладили голову. Жар пульсировал во всем теле Флинна, словно языки пламени лизали его жилы, новые искры вспыхивали там, где она к нему прикасалась.

Легко было утонуть в полноводном и бурном потоке эмоций, завладевших им.

Его ладони скользнули вниз, к ее ягодицам, обхватили их, прижали теснее — так, чтобы Молли ощутила его восставшую плоть. Молодая женщина застонала и обхватила его ногой. Финн всегда знал, что под застегнутой на все пуговицы, строгой внешностью Молли таится теплота и щедрость женщины, но не ожидал такого бурного проявления.

У него не было времени анализировать, что именно разбудило в Молли тигрицу. Он знал только, что последнее время пребывал в крайне подавленном настроении, был недоволен собой и жизнью, а с ней он чувствовал себя совершенно другим человеком. Молли могла заставить мужчину поверить, что он — чистое золото, даже когда тот знает, что это не так. Он нежно погладил ее груди. Набухшие соски, проступившие сквозь ткань блузки, с поразительной силой распаляли его желание.

Снова застонав, Молли выгнула спину. Флинн проложил цепочку легких поцелуев от ее подбородка к шее и хотел бы продолжить путь до груди, но мешала одежда. На ней было слишком много одежды! А он хотел бы видеть Молли обнаженной, лежавшей, а не притиснутой к стене офиса. Он увидел мокрые от дождя стекла окон, малыша в гамаке… и все вдруг показалось ему неправильным.