Кто-то объявил перерыв и пригласил всех выпить кофе. Броуди, держа в руке кружку, присоединился к тем, кто ждал своей порции кофе.

Впервые в жизни он позволил себе быть общительным, включая и людей, которых знал с детства. Он даже сделал комплимент Джини Харпер, сказав, что за ее пирогами пойдет хоть на край света.

Броуди слушал разговоры горожан, задавал вопросы, но по-прежнему держался с ними несколько отстраненно. И дело было не в его работе полицейского. Просто он вот уже долгое время жил, стараясь ни к кому не привязываться, ибо боялся снова испытать душевную боль.

Броуди посмотрел на улыбающуюся Лилу и сам едва сдержал улыбку, представив себя с ней на сеновале. Она покраснела и отвернулась от него, будто ее тоже посетили подобные мечты.

Наконец приехали телевизионщики, возглавляемые Джейд Флинн.

Поставив кружку с кофе на стол, Броуди поднялся на ноги и направился к задней двери. Ворчунья неохотно поплелась за ним следом.

Выйдя на улицу, Броуди краем глаза заметил, что за ним кто-то тоже вышел. Не оборачиваясь, он понял, что это Лила, уловив исходящий от нее аромат спелой клубники.

— Мое отсутствие уже зафиксировали? — спросил он.

— Мы сможем все исправить, — ответила Лила.

Повернувшись, Броуди уставился на нее:

— Ну да. Горожане разделились на два лагеря. К какому из них должен примкнуть я?

— Я просто подумала, что если бы нас увидели вместе, ситуация наладилась бы и давление на вас прекратилось.

— О каком давлении идет речь? — Я имею в виду гневные письма.

Броуди фыркнул. Лила Грейнджер, эта пустышка, решила позаботиться о нем? Он расценил это как оскорбление. Меньше всего на свете Броуди хотелось принимать чью-то поддержку.

— Мне написала пару писем какая-то девятилетняя девчонка из Коннектикута. В них она назвала меня противным дядькой.

— Вы же дважды отпрашивались с работы!