Он был так хорош собой и сексуален, что Николь захотелось тут же упасть в его объятия, как тогда, в лифте, но вместо этого она лишь вежливо поздоровалась:

— Доброе утро.

— Хорошо спала? — спросил Девлин, посторонившись, чтобы дать ей войти.

— Да, ничего, — ответила она, остановившись у подножия огромной лестницы, которая наверху расходилась в разные стороны. — А ты?

— А я — нет. — Они начали бок о бок подниматься по лестнице. — Ты завтракала? — спросил он, когда они достигли самого верха лестницы. — Хочешь кофе?

— Спасибо, я поела, а кофе больше не пью.

— Тогда пойдем не на кухню, а в гостиную.

Попросить его показать дом? Наверное, следует сейчас поговорить об этом, другого шанса у нее не будет. Однако, увидев панораму, открывавшуюся из окна гостиной, Николь замерла в восхищении. Озеро Тахо в обрамлении деревьев выглядело просто потрясающе, и смотреть на него можно было вечно. По озеру разноцветными пятнышками скользили лодки и круглый год курсирующие экскурсионные теплоходики. Она все время обещала себе, что как-нибудь покатается, но так до сих пор до озера и не добралась.

— Присаживайся, — предложил ей Девлин.

В огромном камине горел огонь. Николь уселась рядом в темно-красное кожаное кресло. Девлин не сел, а остался стоять, скрестив руки на груди, неподвижно глядя на огонь. Она ждала, когда он начнет разговор, с каждой секундой все больше нервничая. Кто же он — настоящий Девлин? Нежный, проницательный, сексуальный мужчина, каким она его видела в Атлантик-Сити, или такой, как сейчас: с каменным лицом и, скорее всего, жестким характером?

— Мне жаль, что ты не выспался, — произнесла Николь, не выдержав затянувшегося молчания. Она сидела, сложив руки на коленях. Пояс больно врезался ей в живот. Если бы можно было расстегнуть юбку… Она просунула руки за спину, под жакет, и попыталась незаметно расстегнуть пуговицы…

— Что случилось? — спросил он, пристально глядя на нее.