Вполне возможно, он ошибается и это не его ребенок. Получается, в январе она изменила с ним своему мужчине, от которого ждет теперь ребенка?

— Ты что, шпионил за мной? — не то испуганно, не то гневно спросила она.

— Скажем чуть иначе: высматривал. Хотел убедиться, что ты спокойно дойдешь до своей машины.

— Вы что, сговорились все? Я спокойно дохожу до своей машины пять раз в неделю.

— Ты ушла от ответа.

Николь скрестила руки на груди.

— Разумеется, твой.

Разумеется? Шок от ее признания заставил его вздрогнуть. Можно ли верить ей?

— Ты очень долго не отвечала. Слишком долго, — произнес он, копируя ее позу.

— Зато потом сказала правду. Если бы ответила сразу, то наверняка бы солгала.

— Николь, мне так не кажется.

Она в конце концов немного смягчилась, несмотря на оборонительную позу.

— Я не хотела говорить тебе об этом здесь.

— Если это действительно мой ребенок, тебе следовало рассказать мне о нем несколько месяцев назад.

— Знаю. Девлин, пойми, я здесь работаю. Мои сослуживцы уже и так косятся на нас.

— Хорошо. Пойдем. — Он взял ее под локоть, увлекая за собой к выходу, но Николь вырвалась.

— Я никуда не пойду с тобой.

— Нам, мне кажется, о многом надо поговорить.

— Согласна. Но не сегодня. Встретимся завтра.

Девлин не хотел, чтобы у нее было время приукрасить свой рассказ какими-нибудь искусными выдумками. Ему нужна подлинная, откровенная история. Как иначе верить ей?

— Почему бы не тебе не рассказать мне сегодня, чей это ребенок?