— Я вынужден настаивать, — сказал он, приближаясь к ней. — Вы только ухудшаете дело. Ведь вы не видите, что делаете.

Она опустила руки и напряженно замерла на месте.

— Прошу вас, запрокиньте голову, — сказал Алистер. Она подчинилась, уставясь куда-то в сторону. У нее были длинные ресницы более темного оттенка, чем волосы. Щеки покраснели от смущения.

Алистер заставил себя опустить взгляд, задержавшийся на ее губах, и сосредоточил внимание на туго затянутом узле. Ему пришлось наклониться совсем близко, чтобы сообразить, как его развязать.

Он тут же ощутил запах, не имеющий отношения к влажной шерстяной одежде. Это был запах женщины. Сердце его учащенно забилось.

Стараясь подавить волнение, он попробовал ослабить узел с помощью безупречно наманикюренного ногтя. Но лента была влажной, и узел не поддавался, а он тем временем чувствовал на своем лице ее дыхание. Пульс его участился.

Он выпрямился.

— Видимо, ситуация безнадежна, — заявил он. — Придется прибегнуть к хирургическому вмешательству.

Позднее он понял, что ему следовало бы порекомендовать ей послать за своей служанкой, но в тот момент его внимание было поглощено созерцанием ее нижней губки, которую она закусила зубами.

— Ладно, — согласилась она, глядя куда-то поверх его головы. — Оторвите или отрежьте ее — только бы поскорее. Она не стоит всей этой возни.

Алистер вынул перочинный ножик и аккуратно разрезал ленту. Он бы с радостью разрезал на куски и ее шляпку, швырнул бы на пол и растоптал, а заодно пригвоздил бы к позорному столбу модистку, соорудившую это чудовище.

Вместо этого он отошел от нее на некоторое расстояние, убрал перочинный нож и приказал себе успокоиться.

Мисс Олдридж стащила с головы шляпку, посмотрела на нее и небрежно швырнула на ближайшее кресло.

— Так-то лучше, — сказала она, вновь одарив его лучезарной улыбкой. — Я уж было подумала, что мне придется носить ее всю оставшуюся жизнь.