Следует сказать, что Алистер доставлял отцу немало хлопот. Приходилось оплачивать его счета.

— На те деньги, которые он расходует на портных, сапожников, шляпников, перчаточников и галантерейщиков, не говоря уже о прачках, виноторговцах, кондитерах и прочих, я мог бы экипировать морскую флотилию, — пожаловался однажды герцог своей супруге, укладываясь с ней в постель.

Леди Харгейт отложила книгу, которую читала, и внимательно выслушала мужа. Герцогиня была темноволосой, превосходно сложенной дамой, скорее величественной, чем миловидной, со сверкающими черными глазами, устрашающим носом и твердой линией челюсти. Двое из сыновей унаследовали ее внешность.

Сын, о котором идет речь, унаследовал внешность отца. Такой же высокий и поджарый, правда, герцог уже немного располнел. У обоих был ястребиный профиль и глаза с тяжелыми веками, хотя у герцога они были скорее карими, чем золотистыми, и были более глубоко посажены. В темно-каштановых волосах уже появились серебристые нити. У обоих был глубокий карсингтонский голос, и в сильном возбуждении оба буквально рычали.

Как раз в этот момент лорд Харгейт рычал.

— Ты должен положить этому конец, Нед, — сказала леди Харгейт.

Он взглянул на жену, высоко вскинув брови.

— Да. Помнишь, что я говорила тебе в прошлом году? — продолжила она. — Я сказала, что Алистер излишне заботится о своем внешнем виде, потому что не уверен в себе из-за хромоты. Поэтому нам следует набраться терпения. Но прошло более двух лет с тех пор, как он вернулся с континента, а ситуация ничуть не изменилась. Он, судя по всему, равнодушен ко всему, кроме своей одежды. Лорд Харгейт нахмурился:

— Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда мы будем беспокоиться из-за того, что он не попадает ни в какие передряги, связанные с женщинами.

— Ты должен что-то сделать, Нед.