– Простите, у вас хорошее нижнее место. По-моему, вы должны быть довольны.

В силу своей иностранности восприняв это "у вас хорошее нижнее место" в буквальном смысле, Аполлон машинально окинул себя взглядом ниже пояса. Раньше ему уже не раз приходилось слышать подобные похвалы в свой адрес, правда, на каких угодно языках, только не на русском, и сказанные более откровенно, а не так завуалировано, и в более интимной, то есть, если по правде, в совсем интимной обстановке. Но такой проницательности – через стену и брюки – и столь тонкого намёка он не ожидал, а потому несколько растерялся. Уже тогда его могучий природный инстинкт сладко зашевелился у него внутри и шепнул: "Вау, Пол, а здесь девочки что надо! ПроблИм серо (ноль (исп.)!"

Ослепительная белозубая улыбка Аполлона скрестилась с нежной улыбкой кассирши как раз в плоскости окошка…

– Молодой человек, не задерживайте очередь, – послышалось за спиной, и через несколько секунд, с ещё не успевшей сойти с лица улыбкой, и так и не разобравшись толком, что к чему, Аполлон был вытеснен напиравшей на него толпой на середину кассового зала…

И вот теперь, в поезде, сидя на своих полутора половинках на жёстком сиденье, Аполлон подумал: "Тринадцать. А не такие уж это и предрассудки".

– Извините, вы не подскажете, которое здесь тринадцатое место? – обратился он к сидящему рядом парню.

– Мы на нём как раз сидим, – ответил тот, взглянув предварительно на прикреплённую над сиденьем табличку. Аполлон уже и сам разглядел злосчастный номер.

– Простите, вы не поменяетесь со мной местом? В моём возрасте тяжело залезать наверх, – пожилая дама виновато-кокетливо улыбнулась.

– Ну что вы?! В вашем возрасте ещё можно покорить Мак-Кинли (высочайшая вершина Северной Америки (6194 м) – Аполлону самому понравился его комплимент.