Что ж, остается лишь одно — любой ценой выдержать поединок с этим Джо Маккензи!

Войдя в свою комнату, Джо тут же сбросил форму и нижнее белье и встал под холодный душ. Через несколько минут он снова почувствовал себя человеком. Черт бы побрал эту жарищу, она высасывает всю влагу из тела, даже глаза кажутся сухими.

И все это ради «Крошки». Она должна быть окружена самой строгой секретностью, а для этого военно-воздушная база «Нэллис» в Неваде подходила как нельзя лучше. Несмотря на спартанский быт и отсутствие удобств, Джо Маккензи был доволен тем, что «Крошка» находится в безопасности, и вовсе не торопился выпускать ее в свет — это должно произойти только после того, как Конгресс утвердит финансирование. Вот тогда «Крошку» увидят многие… Несмотря на принципиально новую конструкцию, внешне она почти не отличалась от модели F-22. Это-то и давало возможность проводить испытания в Неваде, а не на базе «Эдвардс», Калифорния, где традиционно проводились подобные полеты. Любопытные искали сенсации именно там, в Калифорнии, а здесь, в Неваде, среди множества различных самолетов, участвующих в учениях, «Крошка» оставалась никем не замеченной.

Он думал о «Крошке», но перед глазами стояла Кэролайн Эванс, и он усмехнулся, представив, как приручит эту колючку. Внезапно Джо почувствовал жар — это под холодным-то душем, — быстро выключил воду и вышел из ванны. Да, если ему удастся затащить се к себе под душ, вдвоем они наверняка сумеют превратить воду в кипяток.

Слегка вздрагивая, Джо стоял под кондиционером — холодный воздух приятно обдувал обнаженное влажное тело. Однако даже эта процедура не уменьшила томление в паху. Джо сердито приказал себе выбросить Кэролайн из головы.

Хорошенько обсохнув, не одеваясь, он прошел в крошечную клетушку, используемую как кухню, и сделал себе сэндвич. Разгуливая голышом по дому, он получал своеобразную разрядку. Половину своей жизни Джо провел в армии. Он безупречно исполнял все правила, подчинялся запретам и постоянно носил форму, прекрасно чувствуя себя в ней на работе и дома. Однако иногда странное первобытное чувство поднималось откуда-то из глубин его души и приказывало: «Хватит!»