Жанна успела подхватить его раньше, чем он потерял равновесие. Арно радостно засмеялся, когда она подкинула его в воздух и потом прижала к груди.

– Ну, как ты, мой маленький? Поцелуешь маму?

Он звонко чмокнул ее в щеку, крепко ухватив за шею руками. Собака прыгала вокруг них, участвуя в общей радости по мере сил. Жанна, с сыном на руках, нагнулась почесать пса за ухом. Ухо у него было рыжее и висячее, но пес умел держать его стоймя, если хотел.

– Хорошо, Принц, хороший мальчик, – приговаривала хозяйка, понимавшая, как отчаянно хочется псу на нее наскочить, однако он сдерживается – знает, что нельзя портить ей выходную одежду.

– Холосо, холосо! – эхом повторил Арно и потянулся поцеловать пса в лохматую голову.

– Ох! Сынок, да ты любишь всех на свете… Но не со всеми стоит целоваться, слышишь, мой маленький?

Принц наконец успокоился, отошел в сторону, и Жанна опустила сына на ступеньку.

– Ну, расскажи, что ты сегодня делал. Был ли хорошим мальчиком? Или опять спорил со своей бабуней?

– Бабуня! – восторженно завопил Арно, схватил маму за палец своей маленькой ручонкой и потащил в кухню, продолжая по дороге свой нечленораздельный, но исполненный экспрессии монолог.

«Бабуня», «няня» и «тетя Жин-Жин» – так малыш называл членов семьи: маму Жанны, ее бабушку и тетю Режин, ее младшую сестру. Остальные слова было совсем не разобрать. Но это пустяки, главное, что малыш говорил о семье.

– Мама! Я пришла! – оповестила Жанна издалека, чувствуя аппетитные запахи с кухни. – Это что, бифштекс? А скоро папа придет? Кажется, он сегодня собирался кончить работу пораньше…

– Иди сюда, в кухню, солнышко. – Вроде бы приветливый голос матери звучал как-то странно.

Жанна на мгновение помедлила, чувствуя, как по спине пробежал холодок дурного предчувствия.