Линде не просто нравилось работать в саду – поливать, рыться в земле, обрезать засохшие, омертвелые веточки и стебли, выпалывать сорняки, – ей нравился сам сад. Это было место, придуманное ею самой. Здесь можно было посидеть, поговорить с друзьями. Сад являлся волшебным дополнением, продолжением ее жизни, сотворенным практически полностью ее руками.

Клэр заглянула в начале девятого с бутылкой какого-то приторно-сладкого ликера. Линда за неимением ничего более подходящего выставила к нему печенье из купленной пару месяцев назад жестяной коробки и сыр.

– Значит, все-таки решилась, – заметила Клэр, потягивая ликер. – Молодец, давно пора.

Линда пожала плечами.

– Не уверена. А вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг он окажется моложе лет на десять? Или, наоборот, стариком со вставной челюстью?

– Почему это ты ему не понравишься?! – возмутилась подруга. – Посмотри на себя! Будь я мужчиной, проходу бы тебе не давала!

Представить пышнотелую брюнетку мужчиной было довольно трудно, а потому Линда только улыбнулась. Много лет назад Клэр пришла к выводу, что если уж ей не суждено быть худенькой, то это вовсе не означает, что она не может быть сексуальной. Она без всяких сомнений влезала в обтягивающие водолазки и свитера, бесстрашно носила «вондербра» и нисколько не смущалась тем, что кое-где что-то не помещалось. Клэр красила волосы в кирпичный цвет, предпочитала топы со смелым вырезом, никогда не застегивала блузки на все пуговицы и отважно заковывала себя в чересчур тесные юбки и джинсы. За последние десять лет Линда ни разу не видела ее без макияжа, с лиловыми губами или с неподведенными глазами. Единственное, чего Клэр не могла себе позволить, это длинные накрашенные ногти. «Ничего не поделаешь, – печально вздыхала Клэр, – профессиональное ограничение».