Конечно, были и такие граждане Линкольншира, которые не имели незамужнюю дочь/сестру/племянницу, но всегда находился кто–то, кто искал его расположения. Это его ужасно утомляло. Он отдал бы свою руку, ну, возможно, палец, чтобы в течение хотя бы одного только дня никто не сказал ему того, что он, по их мнению, желал бы услышать.

Титул герцога давал довольно много преимуществ, но честность окружающих туда не входила.

Вот почему, когда Грейс оставила его на краю небольшой танцевальной площадки, он немедленно зашагал к дверям.

К двери, если быть более точным, хотя это и не имело особого значения. Он просто хотел уйти.

Двадцать секунд спустя он вдыхал свежий воздух линкольнширской ночи, обдумывая, как провести оставшуюся часть вечера. Ранее он намеревался пойти домой, с нетерпением ожидая тихого вечера прежде, чем бабушка заманит его к себе, обсудить ее планы относительно собрания.

Но теперь он надумал посетить Стамфорд. Там жила Селеста, его тихая вдовушка, очень разумная и осторожная. Их соглашение полностью удовлетворяло их обоих. Он дарил ей прекрасные подарки, которыми она могла украсить опрятный дом и пополнить скромный доход, который ей оставил муж. Она же поддерживала с ним дружеские отношения, не ожидая от него верности.

Томас на мгновение остановился, чтобы определить, где он находится. Маленькое дерево, купальня для птиц и что–то похожее на подстриженный розовый куст… он, очевидно, вышел не через дверь, ведущую на улицу. Ах, да, сад. Слегка нахмурившись, он обернулся через плечо. Он не был уверен, что можно выйти на улицу, не возвращаясь в бальный зал, но… и тут он мог поклясться, что услышал, как кто–то визгливо повторяет его имя, сопровождая словами дочь, должен, представить… О Боже, он должен попытаться.

Обходя купальню для птиц, чтобы завернуть за угол здания, он наткнулся на злополучный розовый куст. И в этот момент краем глаза Томас заметил движение.

Он и не думал подсматривать. Бог свидетель, что он не хотел подсматривать. Это могло поставить кого–то в неловкое положение. Нет ничего более неприятного, чем обнаружить кого–то там, где ему (а чаще ей) быть не полагалось. Но он, конечно же, посмотрел, поскольку это было так просто.