Граф Кроулэнд часто напоминал жене, что именно благодаря его ранним шагам одна из пяти его дочерей уже пристроена, и им всего лишь осталось побеспокоиться об оставшихся четырех, так что не могла бы она, пожалуйста, прекратить жаловаться на несчастного герцога Уиндхема и его медленное продвижение к алтарю.

Более всего остального лорд Кроулэнд дорожил тишиной и спокойствием, что приводило его к мысли о том, что он должен был все хорошо обдумать, прежде чем взять в жены Энтию Грэнтхем.

Никому и в голову не приходило, что герцог изменит своему слову, данному Амелии и ее семье. Напротив, всем было известно, что герцог Уиндхем — человек слова, и если он сказал, что женится на Амелии Уиллоуби, то Бог свидетель, он это сделает.

Правда сделать это он собирался тогда, когда ему будет удобно. Что не обязательно должно быть удобно ей. Или точнее ее матери.

И так она снова была здесь, в Линкольншире.

И она все еще была леди Амелия Уиллоуби.

— Я ничего не имею против этого, — объявила она, когда Грейс Эверсли подняла данный вопрос на Линкольнширском Собрании. Кроме того, что она была самым близким другом сестры Амелии Элизабет, Грейс Эверсли была компаньонкой вдовствующей герцогини Уиндхем, и, таким образом, была намного в более близком контакте с будущим мужем Амелии, чем когда–либо имела сама невеста.

— О, нет, — быстро заверила ее Грейс, — я не это имела в виду.

— Все, что она сказала, — вставила Элизабет, бросая на Амелию подозрительный взгляд, — это то, что его милость планирует оставаться в Белгрэйве, по крайней мере, в течение шести месяцев. И затем ты сказала…