Услышав про несколько месяцев, златокудрый ангел слегка округлил глаза. Однако Люси пока не готова была сдаться.

– Но они могли бы работать потише…

– Нет, мама, они не могут работать потише.

– Мередит, не разговаривай со мной так!

Бедняжка тут же поняла, что строгие нотки в голосе Люси указывают на то, что ее мать созрела для очередной лекции о своем невыносимом существовании, которое благодаря Мередит становится еще невыносимее. Наверняка Люси сейчас начнет со слов, что она просто увязает в быте, во всей этой рутине, чувствует себя беспомощной мушкой, попавшей в коварные сети, а ее совсем никто не понимает… Эта лекция могла растянуться на неопределенное время, потому что ничто так не взбадривало и вдохновляло Люси, как повествование о своей тяжелой доле.

– Дорогая, это просто невыносимо, я целыми днями бьюсь, как мушка, попавшая в паутину, а меня совсем никто не хочет понять. Мало того что я буквально погрузилась в беспросветную пучину серого быта, мне еще приходится решать и твои проблемы! – Тонкие, с безупречным маникюром пальцы Люси, унизанные перстнями, прижались к вискам, наглядно демонстрируя состояние бедняжки, едва живой в условиях столь тяжелого существования.

– Что случилось, мама? – спросила Мередит, гадая, какие из ее проблем пришлось решать Люси. Она могла только надеяться, что за эти полчаса ее мать не успела уволить Вивьен.

– Что случилось?! – воскликнула Люси. – Вдобавок к этому ужасающему грохоту твой телефон звонит каждые три минуты! У меня начинается приступ жесточайшей мигрени!

Взгляд Мередит невольно обшарил стол, и она поняла, что действительно где-то посеяла свой телефон.

– Извини, мама, кажется, я забыла его внизу, в гостиной.

– Мне приходится заниматься всем на свете, а тут еще твой телефон! – Конечно, Люси не могла снизойти до того, чтобы принести мобильный сюда. Это были вовсе не ее проблемы. Она и так утомилась, потому что ей пришлось искать Мередит и сообщать ей об этом. – О боже, кажется, я опять слышу его звон! Нет, я этого просто не выдержу…