– Полностью с тобой согласна, но мама хочет, чтобы все было по высшему разряду. Ты же понимаешь, что это условие совершенно не совместимо с ремонтом на семьдесят два часа, как показывают в шоу!

– Мне кажется, я слышу в твоем голосе нотки раздражения, – насмешливо сказала Сэм, и Мередит тут же представила лукавую улыбку, заигравшую на губах подруги.

С тех пор как начался этот всемирный ремонт, Сэм считала своим священным долгом поддразнивать Мередит.

– Тебе показалось. Я в восторге от такого времяпрепровождения, – сдержанно заявила Мередит, и в телефонной трубке, словно перезвон серебряных колокольчиков, зазвучал смех Сэм.

– Тогда, может, ты потом займешься моим домом? Скажи, Мередит, я могу рассчитывать на твою помощь?

– Боже упаси! – вырвалось у Мередит, и Сэм снова рассмеялась.

– Так я и думала!

Мередит наконец добралась до собственного эдема – небольшого участка сада, превращенного заботливыми руками садовника в райский уголок. Там, в тени раскидистых деревьев, стояла изящная кованая скамейка, которую облюбовала Мередит. Ровно подстриженные кусты образовывали беседку, стены которой не позволяли вести наблюдение из окон дома.

Сев, Мередит блаженно вытянула ноги и откинулась на спинку скамьи. Легкий ветерок тут же принялся обдувать ее разгоряченное лицо, лениво теребя выбившийся из прически локон.

– Чем рабочие занимаются сейчас? – поинтересовалась Сэм.

– Спальней мамы и ее ванной комнатой.

– Бедная Люси! Даже представить не могу, как ей сейчас тяжело! Как она себя чувствует?

В голосе Сэм прозвучало неподдельное участие, которого подруга никогда не удостаивала Мередит. Черт возьми, почему никто не думает о том, как тяжело ей, Мередит?!

– Живет надеждой, что через пару дней все закончится и она получит то, о чем мечтала.

– Люси говорила, что ее ванная теперь будет отделана черным мрамором.