Его голос, отдавшийся невнятным эхом от высоких сводов крыши, показался Мередит чересчур громким.

– Что? Ах да… Однажды мы с Сэм – это моя подруга – играли в прятки. Мама уехала в салон, папа, как всегда, был на работе, а няня отнеслась к нашей идее весьма легкомысленно. Я решила спрятаться на чердаке, но дверь почему-то захлопнулась, и я просидела здесь несколько часов, пока меня не нашел отец. Это случилось уже вечером, когда он приехал из офиса. К тому времени я уже выплакала все слезы и была едва жива от страха. – Мередит невесело усмехнулась.

– Сколько вам было лет?

– Почти пять. С тех пор мне не очень нравятся чердаки.

Губ Юджина коснулась сочувствующая улыбка. Он словно представил маленькую испуганную девочку, запертую на этом огромном чердаке.

– Постараюсь закончить здесь побыстрее, чтобы ваши старые фобии не обострились, – заверил он Мередит.

– Да уж постарайтесь.

Юджин двинулся вперед, видимо намереваясь обойти чердак по периметру, а Мередит осталась ждать его, стараясь не выпускать входную дверь из виду даже на короткое время. На чердаке было светло, и Мередит вдруг с удивлением осознала, что детский страх так глубоко въелся в нее, что она уже несколько лет не поднималась сюда. Никаких гигантских пауков не было и в помине. Единственная малюсенькая и весьма хиленькая с виду паутинка притулилась возле деревянной балки. Повинуясь необъяснимому порыву, Мередит несмело протянула руку. И едва она коснулась тонких паучьих сетей, как нити повисли неровными клочками. Ничего страшного не произошло: огромный и злой паук не спешил спасать свою сеть. Мередит осторожно принюхалась, но ничего похожего на пыль или плесень тоже не обнаружила.

– Все в порядке, мисс Стетхем? – спросил вернувшийся Юджин.

– Кажется, да.

– Я рад. Я закончил осмотр, так что мы можем покинуть это чудное местечко.