Рабочие во все глаза разглядывали хрупкое, почти бесплотное волшебное видение. Рты у некоторых приоткрылись от изумления и восхищения. Мередит вполне понимала их чувства. Красота и молодость ее матери были неподвластны времени и редко кого оставляли равнодушным. Мередит считала, что по части внешности она Люси и в подметки не годится, а что касается возраста, то, кажется, мать выглядит моложе ее самой.

Однако Люси даже не заметила восторженных взглядов. Для нее рабочие были не более реальны, чем снег в середине июля: она вообще не замечала людей, которые были ниже ее по социальному статусу. И в этом была вся Люси – белокурый, неземной ангел, который никогда не снизойдет до обычных смертных.

– Как продвигаются дела, Вивьен? – сдержанно поинтересовалась Мередит.

– Отлично. Думаю, завтра мы здесь закончим, – ответила Вивьен, кося глазом на Люси, которая оглядывала ванную с таким страдальческим видом, словно здесь случилось что-то непоправимое.

– Мередит, мне не нравится цвет стен! – заявила Люси, нежностью голоса вполне способная соперничать с сиренами, завлекающими Одиссея на рифы.

– Мама, но ты же сама его выбирала, – с бесконечным терпением напомнила Мередит.

Собственные интонации показались ей тусклыми, а голос – слишком грубым. Если Мередит сравнивала себя с Люси, результат всегда был в пользу последней. Да и вообще сравнение это равнозначно сопоставлению страуса и райской птицы! – считала Мередит.

– Да, но в каталоге он выглядел совсем иначе! – капризничала Люси.

– Когда рабочие закончат отделку, стены тщательно вымоют, и они окажутся именно такого цвета, какой ты выбрала.

Мередит мысленно помолилась, чтобы произошло хоть что-нибудь, что заставило бы Люси покинуть это место. И словно в ответ на ее молитвы под рукой одного из рабочих с грохотом обрушилось на пол несколько старых плиток со стены. В воздухе повисли мельчайшие пылинки. Люси вздрогнула и взглянула на стену почти с ужасом. Тонкая рука нервно взлетела и прижалась к груди.