Пиджак Гейба висел на спинке стула, рукава белоснежной рубашки были закатаны, галстук снят давным-давно. Воротник расстегнут, открывая бронзовую от загара грудь, на которую Кэтрин так любила склонять голову после ночей любви. Он стоял, уперев левую руку в бок и широко расставив ноги. Не хватало только подзорной трубы и абордажной сабли на боку, чтобы дополнить образ и придать ему убедительности. И то и другое успешно заменял сотовый телефон.

— Скажи Фелдеру, что предложение действительно в течение двадцати четырех часов. — Гейб посмотрел на часы, и Кэтрин поняла, что время будет высчитано до минуты. — По истечении указанного срока я не буду больше заинтересован в реструктуризации компании, не говоря уже о слиянии. Какие бы золотые горы он мне потом ни сулил. — Он нажал на кнопку и положил телефон в карман. Затем обернулся и, казалось, ничуть не удивился, обнаружив стоявшую в дверях Кэтрин. — Ты вовремя. Мне всегда нравилась твоя пунктуальность. Она наконец решилась войти. — У меня сегодня еще много дел, поэтому не стоит тратить наше время впустую.

— У нас много дел, — поправил ее Гейб. — Я перенес несколько встреч, так что мы можем вместе подумать над планом спасения «Изысканного вечера».

Девушка мысленно внесла изменения в собственный распорядок дня.

— Спасибо. Я ценю то, что ты тратишь на меня свое время.

— Но ведь об этом мы и договорились, не так ли? Гейб склонил голову к плечу, и случайный лучик солнца придал его глазам необычайно глубокий синий оттенок. Кэтрин теперь могла думать лишь об одном: скоро она снова окажется в его объятиях. Совсем скоро их отношения вновь станут глубоко интимными — так всегда бывает, если два человека делят жилище. И пусть Гейб ни разу не говорил об этом прямо, Кэтрин была уверена: он считает, что они разделят и постель.