– Тебе бы принять сейчас горячую ванну, но, боюсь, местные удобства не дотягивают до таких изысков.

– Придется пожаловаться консьержу, – стуча зубами, ответила девушка.

Он ухмыльнулся.

– Пока консьерж будет заниматься этой проблемой, попробуй проглотить хоть немного горячего кофе. Он достаточно крепкий, чтобы удержать на плаву лошадиную подкову.

– Вместе с лошадью? – спросила Трэлла, вспомнив жалобы жены брата по поводу кофе, который варили на ранчо.

– Вместе с лошадью, – улыбнулся Алан их общему воспоминанию.

Девушка еле удерживала кружку в руках, и он присел на край кровати, положил левую ладонь на спину Трэллы, а правой рукой стал поить ее. Он ощущал мягкие изгибы женского тела, что уничтожило последние остатки образа маленькой девчушки, топающей позади них с Солом.

Черт возьми, когда только она успела так вырасти? Алан твердо удерживал кружку, пока девушка делала очередной глоток. Он старался не обращать внимание на шелковистую мягкость ее огненных волос, которые касались его щеки. Сколько ей сейчас? За двадцать… Он сосредоточенно соображал, одновременно отводя взгляд от того места, где тонкий хлопок майки плотно облегал округлую грудь. Ему сейчас сорок. Следовательно, ей должно быть двадцать три – двадцать четыре. Более чем совершеннолетняя. Но слишком молода для него. Да при чем здесь возраст? – одернул себя Алан. Старше, младше, – главное, что она младшая сестра Сола. И этим все сказано. Вопрос закрыт.

Кофе допит, дрожь почти унялась. У девушки вырвался вздох сожаления, когда Алан убрал руку с ее спины и встал с кровати. Она согласна пить и пить этот мерзкий горячий напиток, лишь бы ощущать прикосновение рук Алана, которые согревали не меньше, чем кофе.